Ярослав Романчук


– Ярослав Чеславович, в Беларуси сейчас всеобъемлющей кризис. Какой из кризисов, на Ваш взгляд, особенно сильно влияет на население?

– Кризисы не приходят по одному, кризисы приходят в Беларусь вместе, они усиливают друг друга и дополняют. Естественно, самый главный элемент – политический кризис, который усиливается гуманитарным кризисом. Мы уже проходили через девальвации, инфляции и разного рода падения, но такого беспрецедентного давления на людей со стороны системы и власти никогда не было, поэтому обнуление доверия, полная неопределенность, засуха – все это является следствием абсолютно неадекватных действий властей по отношению к обществу и бизнесу. Кризис, который начался в начале лета 2020 года, уже затянулся, поэтому он грозит обвалить и другие показатели, в чем уже признается и сам премьер-министр, говоря о том, что экономика потеряет всего 3% экономика. Но на самом деле 3% – это около $2 млрд. $2 млрд долларов – это очень оптимистичная оценка, если не смотреть на то, что будут приняты секторальные пакеты санкций. Хоть и пока шансы на это не очень высоки, но сами власти постоянно подливают масло в огонь, они показывают неадекватность восприятия действительности в том, что нужно делать. Белорусская система «госплан-совок» постоянно генерирует ошибки, создавая токсичные активы, от которых она не умеет очищаться. Если в свободной стране с рыночными механизмами, открытой конкуренцией и справедливыми судами такие ошибки и случаются, то они не достигают серьезной концентрации. А в Беларуси есть условно 200 белорусских предприятий, скажем, из категории слишком больших и важных, чтобы обанкротиться, и вне зависимости от того, что они делают и какие ошибки совершают, какие убытки генерируют, им постоянно дают деньги. У нас есть агробароны, строительные бароны, промышленные бароны, а одно из важнейших лобби, банковское лобби, где 75% банковской системы – это государство, вытягивает из предприятий все соки, заставляя даже промышленность платить 40% выручки на обслуживание кредитов, затягивая таким образом всю экономику в долговую яму. Можно снижать процент на ставки, корректировать налоговые ставки , но фундаментально это не решит проблему кризиса, потому что она кроется во власти. Власть является источником нестабильности, угроз, неопределенности и моральной угрозы, забывая, что каждый предприниматель, бизнесмен или инвестор – в той или иной степени человек и гражданин. Это во многом влияет на то, в какой стране мы живем.

– Значит ли это, что выйти из экономического кризиса без смены власти невозможно?

– Я бы сформулировал по-другому: без выхода из политического кризиса выход из экономического кризиса невозможен. Власти повезло с внешней конъюнктурой, рост экспорта товаров за 4 месяца на 35% – это абсолютный бум и следствие не хорошей работы власти, а того, что нам просто везет с нефтепродуктами, калийным удобрением и древесиной. Цены на полуфабрикаты, сырье резко увеличились, отсюда и такие цифры, а это, безусловно, помогает властям создать иллюзию, что с экономикой все хорошо.

– Как повлияют санкции на экономику Беларуси?

– Американцы восстановили те санкции, которые уже были, но если бы они были действенны, то мы бы видели какой-то негативный эффект. Львиная доля ошибок, которая совершается властями не в ответ на санкции или из-за негативного влияния санкций, лишь морально-политическое осуждение. Если санкции в той или иной степени коснутся сектора нефтепродуктов, то это больно ударит, и те 3% ВВП, о которых говорит Головченко, покажутся цветочками. Если секторальные санкции введут еще и в отношении калийных удобрений, то, я думаю, это будет такой удар, от которого белорусские власти в нынешнем составе точно не оправятся.

– А как же санкции в сфере авиации?

– Можно отобрать полмиллиарда долларов у других лоббистов? Есть государственная инвестиционная программа и разные фонды, еще могут предложить российскому инвестору типа «Аэрофлота» купить часть «Белавиа», могут сдать в аренду для другой компании. В любом случае без государственной поддержки не обойдется, кто планировал получить деньги, их не получит. Рассчитывать на устойчивое повышение пенсий и зарплат надеяться не придется.

– Можно ли сказать, что в период правления Лукашенко экономика стала в разы хуже?

– Есть такая методология как издержки упущенной выгоды. Что было бы, если бы Беларусь в 1994 году пошла по пути Польши, Эстонии или Ирландии? Нет оснований считать, что при таком раскладе белорусская экономика не была бы $200 млрд. Так было бы, если бы мы пошли на реформы свободного рынка и приняли те решения, которые я регулярно предлагал властям последние 20 лет, но они отказывались. Сейчас мы имеем $60 млрд. Власти отказались от цели даже в $100 млрд, понимая ее утопичность в системе военного коммунизма. С 1994 года, когда многие страны стали выходить из постсоветской рецессии, поляки нас обогнали в три раза, венгры, чехи – они были лидерами реформ, а мы топтались. 1995-2005 годы за счет нефти и установления связей с Россией у нас было удвоение ВВП, с 2005 по 2008 годы был беспрецедентный период и снова произошли удвоения ВВП – с $30 млрд до $60 млрд. Тогда ВВП был такой как в 2020 году – 60 млрд долларов, что вскружило голову белорусским властям, и они подумали, что их модель работает. На этом моменте и начались гигантские и грубейшие инвестиционные ошибки. То, что мы вложили около $70 млрд, и они не дали результата – следствие сверхцентрализованного необдуманного советского планирования. Я не могу ставить заслугу чисто белорусской власти и Лукашенко в том, что экономика так быстро росла. У нас была хорошая инфраструктура по нефти, калию. Тут Беларусь попала, но дальше надо работать мозгами, а с этим у нас проблемы.

– Без поддержки России экономика РБ умерла бы?

– Экономика никогда не умрет, потому что если, условно, 10 миллионов человек живет, то они питаются, ездят, воспитывают детей, то есть расходуют. Наша экономика меньше $20 млрд не опустится, потому белорусы – трудолюбивые люди со сбережениями и пониманиями того, что делать. Да, Россия – мощнейший фактор и те два беспрецедентных случая роста экономики неразрывно связаны с Россией. Но когда говорят, что Россия датирует Беларусь на $130 млрд – это некорректно, потому что это формально разница между мировым рынком энергоносителей и Беларуси. Кто и когда получал эти деньги? Явно не налогоплательщики и не пенсионеры, большая часть денег шла нефтяным баронам и их крышам в России. Очень важно понимать, что есть иллюзия, что Россия кормит Беларусь, а Лукашенко и Республика – неблагодарные. На самом деле это все есть следствие международной нефтеноменклатурной олигархии, которая по санкционке встроилась в международные потоки и великолепно работает за счет российского или частичного белорусского бюджета, поэтому да, география определяет наше поведение.

– ЕС поставил выбор: Протасевич или отключим от SWIFT. Что делать в таком случае?

– В отношении 10-20 активов, которые очень нравятся российским бизнесменам, работающим при Кремле. Отключение от SWIFT, санкции в отношении «Беларуськалия», в отношении нефтянки приведет к тому, что схемы будут отключены через российские офшоры и компании. Получается, что вместо того, чтобы все зарабатывала Беларусь, будут зарабатывать некие посредники, которые имеют свои корни либо в Швейцарии, либо в Сингапуре, либо где-нибудь еще. Когда в отношении гигантского соседа нет секторальных санкций, резко увеличивается зависимость Беларуси от политического руководства России и от российского бизнеса. Белорусские власти сами создали ситуацию, когда белорусский суверенитет упал в руки Москве либо формально в режиме конфедерации и части субъекта, во что я не верю, либо в режиме полного копирования российской налоговой, денежной, регуляторной и таможенной политики при полном контроле РФ. По сути, это превращение Беларуси в субъект РФ.

– Это хорошо или плохо?

– Если наша ценность – суверенитет страны, это, конечно, плохо. Если проанализировать состояние российской экономики, то она ни чуть не лучше, чем то, что есть у Беларуси. В России со Второй мировой войны продолжается длительный спад, темпы роста меньше 1% ВВП, дичайшая коррупция, ужасное налоговое бремя, очевидная вакханалия местных царьков, беспорядки монополистов. Словом, копировать нечего. Менять шило на мыло нет никакого смысла, поэтому я всегда говорю своим российским коллегам, что нужно делать все вместе и дружить домами. Углеводородной теме осталось максимум 10 лет, как раз в этот период нужно создавать новые условия для человеческого капитала, чтобы он заменил нефть и газ.

– На Ваш взгляд, что будет с Беларусью через пять лет?

– Я 20 лет работаю в сфере идей, науки и анализа. Беларусь, как и все страны постсоветского пространства, очень мало со и действующей власти и оппозиции уделяет внимание идеям, науке и анализу. Все ушли во время постправды, мистики, заклинаний, когда люди со странным мышлением предлагают забить дубинками, другие рассуждают о личных темах, ЛГБТ, глобальном потеплении или зеленой повесткой дня. То есть это мир, когда варварство неизбежно придет к эпохе Просвещения и Возрождения только тогда, когда обратит внимание на настоящую науку. Россия, Беларусь и другие страны бывшего Советского Союза имеют близкий идейный теоретический фон, когда не воспринимается критически то, что приходит с запада. Это касается и экономики. Поэтому понимая качество элит, в ближайшие пять лет я не вижу какого-то прорыва. Если Беларусь сохранит свою независимость и, например, будет сформировано правительство народного доверия и сформулирован мандат реформаторам, то можно будет поверить в экономическое чудо. Самое главное надеть смирительную рубашку на государство-левиафана, чтобы оно не вылезало из-под плинтуса 10 лет и делало свою работу. Пока нет ни политического, ни общественного запроса на это. Предопределенности нет, но есть наши глаза, руки и ноги, которыми мы делаем наше будущее. Наши идеи – наше будущее.

Популярные материалы: